СПО в России: станет ли каприз закономерностью?

Российская практика использования СПО явно недостаточна, и главная проблема здесь видится в узости трактовки этого явления, сомнениях в его серьезности для страны в целом. Расширив исторические горизонты и поместив СПО в контекст развития рыночных отношений, свободную лицензию можно увидеть как ожидаемую закономерность трансформации ПО как товара.

Экскурс в ИТ-прошлое

Практически до конца 1970-х годов ИТ-проекты отождествлялись с созданием в рамках согласованного бюджета уникального программного обеспечения и работ по его внедрению. По завершению проекта заказчику фактически передавались исключительные имущественные права на результаты разработки. По мере либерализации ВЭД развития коллективов отечественных разработчиков и законов по защите интеллектуальной собственности возникла практика лицензирования. Передача имущественных прав на ПО стала заменяться возмездной передачей прав использования, а доработка и внедрение оплачивались отдельно. В начале 1990 х годов удалось преодолеть недоумение заказчиков в отношении целесообразности периодических платежей. В дополнение к единовременной оплате прав пользования и услуг внедрения, появились регулярные платежи за услуги сопровождения ПО. Чуть позже распространилась практика разделения услуг сопровождения на две составляющие - техническую поддержку и обновление версий.

В этот период изменялась и правовая практика в отношении формируемых и накапливаемых программами данных, составляющих содержание (контент). В 1980 е годы контент естественно возникал в ходе эксплуатации прикладного ПО и принадлежал заказчику безусловно. Современная практика разделяет права на контент и права на ПО. Права на использование контента стали отдельным предметом продажи. В дополнение к этому относительно недавно возникла услуга подготовки не защищенного авторским правом стартового контента, изменяемого в ходе последующей операционной деятельности. К нынешнему экономическому кризису отечественные ИТ-компании сделали нормой следующие статьи затрат: лицензия ПО, услуги по внедрению или разработке ПО, услуги сопровождения ПО и плата за использование или создание контента. Таким образом, возник своеобразный рекорд числа статей, формирующих стоимость владения.

Неустойчивость в эту идиллию внесла тема СПО и набирающая обороты практика предоставления ПО в аренду или "ПО как услуга" (Soft as a Service, SaaS). Оба варианта подразумевают отказ от лицензионных платежей. В бизнес-модели ПО как услуга формальная лицензия исчезает и право пользования фактически регулируется договором сопровождения. Для СПО лицензирование сохраняется, но в отличие от проприетарного ПО лицензии СПО разрешают свободное распространение и модификацию программы. Вследствие легитимно предоставленной свободы распространения лицензии на СПО, как правило, совершенно бесплатны. Бесплатность лицензии не означает отсутствие обязательств. В частности, свободная лицензия GNU GPL не позволяет при передаче другому лицу "урезать" ранее полученные права и требует обязательно приложить копию стандартного текста свободной лицензии. Такая лицензия гарантирует четыре направления свободы: запускать и использовать программу для любой цели; разбираться в том, как работает программа и адаптировать ее для любых целей; распространять копии программы; вносить в программу изменения и публиковать эти изменения. Предоставление свободы оказалось сложнее механизмов проприетарных лицензий, настроенных на максимально возможное ограничение прав лицензиата. Известны несколько типов свободных лицензий, отличаются они в деталях, в основном касающихся возможности или запрета: взимания платы за модифицированный код; ветвления исходной версии на независимые проекты; правового отождествления исходного кода и собранной программы и т.п.

Применение СПО может помочь РФ снизить стоимость ИТ-проектов

Реализация предоставленных свободными лицензиями прав подразумевает открытость исходного кода, поэтому СПО, как правило, одновременно является проектом с открытым кодом. С другой стороны, следует понимать, что открытость исходного кода совсем не означает свободу его использования. Открытые исходные коды проприетарного ПО могут быть защищены патентами и опубликованы совсем в других целях, например, для расширения круга профессиональных потребителей, повышения авторитета или захвата лидерства в соревновании за принятие стандарта. В этих же целях могут открываться и фрагменты экосистемы проприетарного ПО - программные интерфейсы, специальные средства разработки, сертификационные тесты и проч. Таким образом, проприетарное ПО справедливо разделять на абсолютно закрытое ПО, традиционно запрещающее лицензиату все, кроме использования, и ПО открытое с ограничениями, например, с исходным кодом, открытым исключительно для анализа.

Сложнее оказалось и наметившееся движение в сторону оплаты легитимности контента. Простая формула - "пользователь контента платит правообладателю контента" работает только при однозначном распределении ролей. Однако их распределение не всегда очевидно. В процессе использования контента могут возникать производные данные, например, предпочтения пользователя или статистика, касающаяся обслуживаемой пользователем ПО клиентуры. Таким образом, появляется новый контент, порождаемый самим пользователем, что делает его правообладателем производного контента. Ценность производного контента, генерируемого в ходе эксплуатации ПО, может превосходить стоимость первичного контента. Возникают предпосылки к инверсии ролей. Практическим примером такой инверсии может служить предоставление оператором бонусного трафика за просмотр клиентом рекламы, т.е. косвенной оплаты внимания пользователя, проявленного к конкретному контенту. В перспективе вполне реалистичным сценарием представляется переход от платного доступа в интернет через бесплатный к оплачиваемому провайдером (точнее, правообладателем первичного контента).

"Товарные" отношения

Условную шкалу развития экономики свободного рынка можно представить крупными периодами так: эпоха товарного дефицита - товарный избыток и наука маркетинга товаров, призванная "растолкать" этот избыток, - кризис товарного маркетинга и переход к маркетингу комфорта потребления товаров и услуг. Представляется, что все страны с рыночной моделью экономики находятся на этом пути, но в разных точках и с радикально разной продолжительностью периодов. Для РФ этап маркетинга товаров был относительно коротким и товарный дефицит практически сразу сменился периодом маркетинга комфорта потребления. Вместе с рынками развитых стран мы переживаем кризис товарного маркетинга. Всемирно известный гуру маркетинга - Филипп Котлер в своей книге "Новые маркетинговые технологии. Методики создания гениальных идей" (Lateral Marketing: New Techniques for Finding Breakthrough Ideas) в соавторстве с Фернандо Триас де Без предлагает блестящие методики создания абсолютно новых товаров. Редкое для Котлера соавторство выглядит как "хватание за соломинку", в книге Котлер фактически признал исчерпание флагманского приема товарного маркетинга - сегментации рынка. Адаптация товара к конкретному сегменту перестала окупаться, ввиду малочисленности целевых групп. Кроме того, стремительно сокращается время, отпущенное новатору для использования созданного конкурентного преимущества. Современные производства позволяют конкурентам повторить удачный образец через 3 - 4 месяца. В таких условиях качество товара мало влияет на выбор покупателя, существенно возрастает составляющая последующих отношений производителя и потребителя. Недаром практика контроля измеряемых параметров качества обслуживания в виде Соглашения об уровне услуг (Service Level Agreements, SLA) стремительно распространяется практически по всем отраслям.

Резко сменив товарный дефицит на товарное изобилие, РФ погрузилась в современные проблемы мирового рынка. Последние два десятилетия истории ИТ в РФ, о которых говорилось выше, следует отнести к заключительному сегменту условной шкалы рыночных отношений - маркетинг комфорта потребления сменяет исчерпавший себя товарный маркетинг. Рассматривая лицензию на ПО как товар, увидим характерные для кризиса товарного маркетинга проявления. Функциональность отраслевого ПО сравнимого уровня практически идентична. СПО теряет консервативный облик, стремительно сокращается временной интервал между анонсом проприетарного ПО и выпуском функционально равноценного СПО. В сегменте операционных систем и вэб-серверов есть примеры опережающего выхода СПО. Акценты заказчика сместились на последующие отношения с подрядчиком, удобство работы с ним, выбор продукта отошел на второй план. Ценность товара снижается, появляются бесплатные лицензии. Практика аренды ПО переводит лицензируемое право использования ПО из категории товара в область услуг.

Схема эволюции "справедливых" затрат на ИТ в РФ за 40 лет

CNews Analytics, 2009

Современные примеры значительного снижения лицензионных платежей не следует объяснять кризисными явлениями в экономике. В контексте тенденций рыночных отношений снижение лицензионных платежей представляется закономерным процессом, связанным со смещением акцента от товара к комфорту последующих отношений. Развитие СПО и доступность ПО как услуги создают только дополнительное давление на цену лицензий проприетарного ПО. Таким образом, бесплатность лицензии не станет конкурентным преимуществом СПО, но применение СПО имеет ряд других преимуществ для подавляющего большинства стран.

Россия и СПО

Как и следовало ожидать, Европа в этом плане обгоняет Россию. Ряд стран законодательно обязали исполнительные органы власти перейти на свободные операционные системы, отказаться от Windows. Позиция европейских правительств отражает соотношение сил в мировой ИТ-индустрии. В первой сотне мирового рейтинга по версии Business Week - 43 американских, а лидер среди европейских стран - Великобритания, с показателем 3. Франция и Германия имеют по 2 компании. Мировые Топ-100 выбирались из 800 стабильных ИТ-корпораций, удовлетворяющих критериям: доход не менее 500 миллионов долларов, снижение капитализации не более 50%, падение продаж не более 5%.

Современная практика опирается на локальное партнерство. Квалифицированный партнер может заработать до 100% услуг внедрения, значительную часть стоимости услуг сопровождения и лицензий, однако экономические результаты мастшабирования бизнеса, скорее всего, заслуженно достанутся производителю. Вендор гарантировано получит часть лицензионных платежей и оплату услуг, связанных с обновлением версий. Применение СПО позволяет все средства оставить в стране. Невнимание к СПО - прямое финансирование (даже не инвестиции и не безвозмездное кредитование) самой мощной в мире ИТ-индустрии.

Недавно созданная Российская ассоциация свободного ПО (РАСПО) помогает преодолеть трудности нашего законодательства, в котором нельзя платить за сопровождение того, за что не уплачены деньги. Но пока РФ с купеческим размахом финансирует американские корпорации и на эти деньги сплавляет за рубеж программистские таланты.

Часто применение СПО ассоциируется с ОС, однако существует масса прикладного СПО. Намерение использовать СПО совсем не отменяет проприетарного ПО. Поле для применения прикладного СПО уместно искать среди популярных и широко используемых функций, оставив за проприетарным только критичные и уникальные. Вероятно, госструктуры повернутся к СПО, быстрее чем коммерческие. Главным возражением против СПО служит сакраментальная для России фраза - "нет хозяина", значит, не с кого спросить за качество. Следует отметить, что источником этого мнения обычно являются представители ИТ, не желающие сопоставить собственные трудозатраты с экономией для предприятия. Вопреки традиционному мнению, организованная в акционерное общество горстка отечественных программистов значительно меньше способна отвечать за качество, в сравнении с российской частью интернациональной команды Open Source-проекта. Интернациональные команды, создающие СПО, неизбежно используют современные средства коллективной разработки и контролируют соответствие отраслевым стандартам. Кстати, уровень стандартизации радикально влияет на приемы ведения бизнеса. Европейские предприниматели, опираясь на стандартизацию, позволяют себе выстраивать горизонтальные цепи подрядчиков, выбирая лучшее предложение. Российские заказчики предпочитают вертикаль, т.е. иметь дело с генеральным подрядчиком, иначе в производственной цепи погрязнешь в согласованиях по передаче результатов работ между подрядчиками. Косвенно повышения уровня стандартизации хотят и российские заказчики. Только, по традиции, их пожелания относятся не к причинам, а к следствиям. Предпочтения потребителей просты: надежность, адаптивность, независимость от подрядчика, по сути, эти требования составляют следствие развитой стандартизации. Соответствие международным стандартам - важнейшее преимущество СПО в сравнении с "самописным" ПО.

Большинство Open Source-проектов разрабатываются интернациональными коллективами. Попасть туда нелегко, нужны навыки общения, достаточный профессиональный уровень для преодоления квалификационного барьера, возможность завоевания доверия. Нужно привлечь внимание профессионалов, создать сообщество разработчиков, готовых участвовать в проекте. К сожалению, огромная дистанция между выкладыванием в интернет исходных кодов и реальным Open Source-проектом в РФ видна далеко не всем.

Принимая во внимание то, что ПО промышленного качества выпускает менее десятка отечественных компаний, расширение практики участия российских коллективов в международных Open Source-проектах представляется единственной доступной мерой начала строительства отечественной ИТ-индустрии.

Нередко решения правительства и президента РФ в отношении СПО трактуются как движение в направлении обеспечения национальной безопасности в сфере ИТ. Такое звучание затеняет не менее важные аспекты. Ведь в дополнение к национальной безопасности в сфере ИТ применение СПО может помочь РФ снизить стоимость ИТ-проектов, за счет введения аналогичных европейским национальных стандартов применения СПО, создать отечественную ИТ-индустрию и производственную культуру, опираясь на опыт интернациональных коллективов Open Source-проектов, повысить качество сопровождения ПО за счет обусловленного повышением уровня стандартизации в ИТ расширения конкурентных предложений, сохранить внутри страны средства, направляемые на развитие самой мощной зарубежной ИТ-индустрии, защитить национальный ИТ-рынок и снизить политическое влияние транснациональных корпораций внутри страны.

Александр Башнин